Эксклюзив от звезды

- Какую машину Вы бы предпочли?

- Ну русские мне не импонируют совсем, к сожалению, - консервная банка. Мне нужна такая машина, которая едет бесшумно, то есть заводится, и ты не знаешь о том, что она завелась. Она должна держать дорогу и долго служить. В этом смысле я человек довольно простой – для меня надёжность важнее всего.

- На сколько нам известно, Вы занимаетесь картингом?

- Нельзя сказать, что я прямо занимаюсь картингом, но я получаю удовольствие от этого. Если после спектакля я иду на трассу, то после десяти минут езды я забываю, какой был спектакль. Этот момент очень важен для людей таких профессий: на какое-то время перестать думать о работе. И картинг очень сильно помогает мне в этом.

- Пользуетесь ли Вы услугами такси?

- Да, поскольку не вожу машину, то пользуюсь постоянно. И мне очень нравится уровень нашего такси, а все эти моменты, связанные с переплатой и т. д., то это существует во всём мире. (Рим) Таксист есть таксист, и ему тоже хочется заработать, так что никакой проблемы нет. Особенно хороший сервис для постоянных клиентов: они знают твой адрес, приедут, довезут, рассчитают время, учтут пробки – мне очень нравится!

- А как относитесь к разговорчивым таксистам?

- Кстати, таких сейчас очень мало. Если, конечно, человек интересный, то я с радостью поговорю эти десять минут с тем, кого больше никогда не увижу, это бывает очень интересно. Но, с другой стороны, есть и такое, когда человек сваливает на тебя свою негативную энергию, тогда просто надо быть аккуратнее в следующий раз.

- Какими качествами должен обладать таксист?

- Он должен знать, как доехать. В Израиле очень часто сталкивался с таксистами, которые спрашивали меня, знаю ли я дорогу. Таксист должен хорошо знать территорию, это его основная работа.

- Есть различия между девушкой-таксистом и мужчиной-таксистом?

- Достаточно редко сталкивался с девушками-таксистами, но никаких проблем не возникало, возят замечательно. В данном случае разница есть только в психологии, женщина-таксист – это женщина с мужским характером, но в этом нет ничего плохого. (Минута славы, Ташкент)

- Манера вождения человека олицетворяет его характер?

- Конечно! 100%! Человек как будто срастается со своей машиной.

- Как Вам наши дороги в сравнении с зарубежными?

- К сожалению, разница очень большая. Я не хочу искать этому объяснений, но, наверное, это происходит из-за нашей «временной» психологии: мы хотим сделать быстро и сейчас, мы не закладываем дорогу долго, по правилам, мы торопимся, а потом просто заклеиваем дырочки. Мне пришлось много проездить по нашим дорогам, иногда из-за кочек удавалось доставать до потолка автобуса, в котором мы ехали.

- Стать актёром – мечта с детства?

- Не мечта. Другой дороги не было. Идти по ней несложно, сложно выбрать, каким именно актёром стать, что играть, сможешь ли ты заработать своим выбором. Если твой жребий становится твоим хлебом, то ты счастливый человек. Я ещё в юности обладал хорошей памятью и стремился всем рассказать то, что запоминал. Потом эта способность переросла в умение слушать музыку позвоночником, поэтому легче всего пошли стихи. На курсе я был единственным мальчишкой, которому дали читать стихи, но, к сожалению, мало давали читать прозы. Вот я и пошёл в театр Романа Виктюка, потому что это «стихотворный» театр, даже проза там звучит по-другому, у неё есть свой ритм, своя музыка. Плюс ещё родители дали мне музыкально-развитое тело, и мне не хотелось это терять. Слава Богу, что я попал именно в тот театр, режиссёру которого были необходимы именно мои умения.

- Вы можете назвать себя счастливым?

- На данный момент да. В своей профессии – 100%. И у меня ещё столько всего впереди: Гофмана хочется раскрыть, Бальзака, Чехова, Достоевского. Сейчас мне интересен мифологический театр. (Бродский - Софокл)

< Жажда человека как наркотика. Самого сильного наркотика, сильнее нет. Никакой героин не сравнится с тем, как на тебя действует какой-то человек, потому что эти вещества находятся в тебе самом, ты с ними родился. И если ты всё же туда провалился, то это бывает очень больно и страшно. Но все эти вещи стоят того, чтобы в них проваливаться, потому что это жизнь, и именно в эти моменты ты счастлив. Когда мы смотрим на человека, которого любим, мы действительно слышим странную музыку, это наркотическое ощущение. Если ты не находишь это в человеке, тогда ты находишь это в наркотике. В самом человеке тоже есть какой-то наркотик, и мы это используем. >

- Как Вы боретесь с психологическими нагрузками?

- Не борюсь. Ты должен рисковать психологически. Актёр отличается от сумасшедшего тем, что сумасшедший ушёл туда и навсегда там и остался, а актёр должен сойти с ума, вернуться и рассказать всем, как там. При бешенной, сумасшедшей, сорванной психике, должно оставаться ядро цельности, здравого смысла, которое тебя вернёт, и ты потом создашь спектакль по всему, что ты там увидел. Поэтому я очень долго занимался буто – это искусство вхождения в смерть живого человека. Они наблюдали за сумасшедшими людьми, а потом играли его, становились на некоторое время сумасшедшими, но потом возвращались и так далее. А потом, разумно входя в такое состояние, делали это искусством. Отходить от такого бешеного состояния можно с помощью людей, которые по роду профессии и по складу характера гармоничнее тебя. Ты просто приходишь к ним, и они потихонечку возвращают тебя к жизни. А потом постепенно ты привыкаешь и сам становишься для себя психотерапевтом, но это постепенно.

- Ситуация с «манекеном». Что делать актёрам?

- Это страшно. На мой взгляд, вариант один. Ты просто уходишь в подполье и там ежедневно работаешь больше, чем ты работал раньше. Берёшь любое стихотворение, любой текст и делаешь из него спектакль. Ты берёшь и насыщаешь мозг людей, которые принимают такие решения, насыщаешь своими действиями, а не планами. Такие люди не принимают твоих планов, они воспринимают только реальные действия. Ещё главное делать то, что доставляет удовольствие только тебе. Ни в коем случае не пытаться угадать, что понравится тем людям, делать только то, что доставляет удовольствие тебе!